Previous Entry Share
(прода)
orgasmus
latekswomen
* * *

– Садись сюда, – указала Габриель на узкую кушетку. Кирика послушано села, всё ещё держа руку над головой и зажимая пальцами рану. Они вошли в маленькое стерильно-чистое помещение, очень похожее на школьный медпункт. Женщина быстро подтащила металлический столик, расстелила на нём большой кусок марли и достала стальной ящик с красным крестом на крышке.
– Разденься по пояс. Давай помогу.
Окровавленная и насквозь мокрая одежда девушки полетела в сторону, так что сверху остался один лифчик.
– Убери пальцы – надо наложить жгут. Вот так, – Габриель потуже затянула коричневый шнур. – Чёрт, длинный порез, да ещё вдоль вены. Придётся шить. Анестезии не даю – потерпишь? Можно вызвать «скорую», но она будет долго ехать.
– Зашивайте, ничего страшного.
– Могу выдать таблетку обезболивающего. Польза, правда, почти нулевая.
– Обойдусь.
– Тогда приступим.
Протирая рану перекисью водорода, женщина искоса наблюдала за своей пациенткой. Надо сказать, та была довольно странной – миниатюрная, но сильно жилистая фигура, на смуглой коже белеют несколько рубцов. Особенно бросался в глаза небольшой круглый шрам на левом боку, чуть выше бедра. Явный след от пули, причём, судя по грубым рваным краям, вырезали её подручными средствами и отнюдь не в больнице. Тут Габриель заметила, что девушка дрожит от холода, и накинула ей на плечи полотенце, мысленно обругав себя последними словами за невнимательность.
– Возьми пока.
– Спасибо.
– Сейчас немного пощиплет – предупредила женщина, осторожно прижигая края раны проспиртованной ваткой. Девочка чуть поморщилась, но даже не пискнула.
– Молодец. Кстати, ты очень сильная для своей комплекции. Занимаешься спортом?
– Ну да-а… – протянула Кирика. Они с Мирель до сих пор по привычке ходили тренироваться. Правда, теперь они ездили в лес, а не спускались в катакомбы по причине отсутствия таковых в городе. Был, правда, вариант с канализацией, но в дерьмо лезть не хотелось, как заметила Мирель: «Мы в своё время и так в нём извалялись – дальше некуда».
– А чем конкретно? – уточнила Габриель, накладывая первые мелкие, ровные швы.
– Альпинизм, – ответила девушка первое, что пришло на ум.
– Полезное занятие.
– А у вас здесь… целая больница, – сказала Кирика, чтобы хоть что-то сказать.
– Я же всё-таки медик. Знаешь, сколько людей погибает только потому, что им не смогли оказать первую помощь? Чёртова уйма.
– У-у. А у вас очень хорошо получается, мне почти не больно.
– Ну и славно, – женщина обрезала нитку, сняла жгут и наложила вместо него тугую бинтовую повязку. – Вот и всё. Рукой в ближайшее время не верти. Одежду твою мы высушим, а пока горничная что-нибудь принесёт. Одевайся и беги вниз, поближе к камину.
Кирика, пошатываясь, встала. Только сейчас она поняла, как ей плохо. Перед глазами плясали тёмные круги, в висках стучало, голова кружилась – сказывалась потеря крови. Габриель заботливо поддержала её.
– Так, понятно, камин отменяется. Сейчас возьмём какой-нибудь халат и пойдём в комнату для гостей – поспишь немного.
– А автобус? Мы ведь скоро возвращаемся.
– Ничего страшного. За тобой кто-нибудь может приехать… или лучше оставайся у нас ночевать. Точно! А Шарль завтра отвезёт тебя, куда скажешь. Да и Жан обрадуется, – закончила женщина, игриво подмигнув.
Кирика глубоко вздохнула и улыбнулась в ответ.
– Хорошо, спасибо. Только мне нужно позвонить, – с этими словами она достала из кармана джинс чудом сохранившийся после происшествия мобильный.
* * *
Мирель стояла посреди комнаты и молча смотрела в окно. На небе догорали последние сполохи багрового заката, но она не спешила зажигать свет – мягкий сумрак и длинные чёрные тени, наполнившие комнату, идеально совпадали с её настроением. Первая волна беспокойства схлынула после звонка Кирики. Узнав о случившемся на озере, корсиканка тут же захотела приехать и забрать её, но девочка ясно и недвусмысленно отказалась. Её голос был не таким, как обычно – более весёлым и спокойным. Это должно было радовать, но…
…Но вместо этого вызвало странное, тоскливое чувство – хотелось встать, как только ляжешь, сесть, как только встанешь, а мысли в голове как будто растворились, оставив тупую апатию. Женщина медленно подошла к небольшому ореховому бару, достала первую попавшуюся бутылку, и, не глядя на содержимое, отхлебнула прямо из горлышка. Оказалось, что местный коньяк, не самый паршивый. Удовлетворённо хмыкнула, плеснула себе полстакана, и, прихватив бутылку, упала в ближайшее кресло.
Она ведь сама чуть ли не пинками отправила Кирику в эту поездку. Она сама хотела, чтобы её подруга стала обычным нормальным человеком. Вот та и становится – общается со сверстниками и краснеет, вспоминая о симпатичном однокласснике.
«Ну и чем ты недовольна?» – поинтересовался внутренний голос.
«Я боюсь её потерять».
Кирика, Кирика, Кирика… Убийца её семьи, которую она давно простила. Партнёр, с которым они регулярно наставляли друг на друга пушки. Самый близкий и родной человек в мире. Самый, потому что единственный.
А теперь она идёт вперёд. Так и должно быть. И кто знает, когда их пути разойдутся? Когда они перестанут друг в друге нуждаться?
«Это всё?» – внутренний голос был на редкость проницательным.
Конечно, нет. Мирель прикрыла глаза, вспоминая хрупкую фигурку, тёмные волосы, нежную смуглую кожу… Робкую, едва заметную улыбку. А чему, собственно, удивляться? Между двумя людьми, умудрившимися собрать все возможные передряги, должны были возникнуть какие-то чувства. Или хотя бы у одного из этих людей. Можно сказать, закон жанра.
Вот только что теперь делать? Начать ухаживания? Подарить букет роз на День Рождения, для которого к тому же ещё надо придумать дату? Или просто как-нибудь затащить в койку? Неизвестно, как Кирика отнесётся к такой инициативе. Корсиканка никогда не страдала комплексами и тяжкие мысли типа «это ненормально» её не одолевали. В конце концов, она никогда и не претендовала на звание «нормальной». Но за подругу поручиться было нельзя. И если та ниточка, которая их связывает, будет разорвана, Мирель останется только мужественно застрелиться. Банально, но факт.
Во всяком случае, девочка пока что рядом. И хотя этого не достаточно, это уже очень много.
– Я люблю тебя, Кирика, – вслух сказала Мирель, глядя, как на небе за окном исчезает последний лучик Солнца...

* * *

…Уже полностью стемнело, когда Кирика очнулась от тревожного, чуткого сна. Она лежала в небольшой чистенькой комнате, на узкой, но мягкой кровати. Девушка откинула толстое байковое одеяло, села и потянулась, чувствуя себя гораздо лучше. Порезы немного побаливали, но остальные симптомы недомогания прошли. В коридоре раздались негромкие шаги, в приоткрытой двери появилось улыбающееся лицо Жана.
– Проснулась? А я уже тебя будить шёл. Как рука?
– Бывало и лучше. Хуже, правда, тоже бывало. Что там с Рашель?
– Она уже дома. Просила передать, что очень тебе благодарна. Вообще, готовься – на ближайшее время ты будешь самой обсуждаемой новостью.
– Это плохо, – серьёзно сказала девушка.
– Забей, – посоветовал парень. Он вошёл в комнату, держа в руках свёрток с одеждой. – Вот, твои вещи. Всё уже постирано, высушено и поглажено. Приводи себя в порядок и иди ужинать. Если нужно, ванная – первая дверь слева по коридору.
– Спасибо.
Девушка спустилась через десять минут, уже полностью одетая и умытая. Жан проводил её в гостиную – большое, отделанное тёмными деревянными панелями помещение с громадным камином и массивной, тяжёлой мебелью. Всё ещё немного стесняясь, девушка села за стол, по обе стороны тут же примостились Алиса и её брат. Стол, хоть и небольшой, был накрыт довольно изящно – были даже (у Кирики комок подступил к горлу) маленькие двузубые вилочки для десерта. Стараясь не смотреть на них, девушка приступила к еде.
Надо сказать, атмосфера за столом стояла самая уютная и непринуждённая. Алиса к незнакомому человека отнеслась, как к новой игрушке и благодарному слушателю в одном флаконе – тут же начала засыпать вопросами и рассказами из своей детсадовской жизни. Странно, но Кирике она совсем не надоедала – наоборот, маленькие истории про потерянную куклу и детский утренник доставляли странное удовольствие. Девушка чувствовала счастье этой семьи, счастье, которым с ней готовы были поделиться, и в душе смеялась над своими страхами.

* * *

– Ну что, не жалеешь, что поехала? – спросил Жан.
Они вдвоём сидели у камина, на пушистом темно-сером ковре, и пили горячий шоколад. В соседней комнате Габриель играла с дочерью, а Савиньён-старший сидел в своём кабинете. У Кирики возникло назойливое чувство, что их специально оставили наедине, но даже если и так, она не протестовала.
– Нет. Мне очень понравилось. Спасибо вам всем.
Парень улыбнулся, вороша угли кочергой.
– Знаешь, – сказал он, сжимая пальцами её ладонь, – я очень надеялся, что ты поедешь.
Они посмотрели друг на друга, и тут заголосил дверной замок.
«Вовремя, блин», – подумал Жан, резко оглядываясь на коридор.
– Я открою, – крикнул Шарль Савиньён, выходя из кабинета. Повинуясь непонятному любопытству, Кирика встала и тоже вышла в коридор.
– Кто вы? – спросил мужчина, глядя в экран видеофона. Девушка увидела, что там стоят двое мужчин, и один опирается на другого.
– Меня зовут Саймон, – из микрофона раздался в ответ испуганный, приглушенный голос. – Мы с братом путешествовали, авария… машина съехала на обочину, перевернулась. Кое-как добрались сюда. Телефон разбился… Нам надо позвонить в скорую, у брата рёбра сломаны, и ещё что-то… изо рта кровь хлещет. Помогите… Впустите, пожалуйста!
– Подождите, а охрана…
– Да мы не через главный вход шли, а по тропинке на склоне, она к трассе спускается. Чёрт, месье, я вам карту нарисую, только впустите! – взмолился человек по ту сторону двери
Творилось что-то странное. Слух Кирики был куда совершенней человеческого, и она различила неподдельную панику и даже истерию в голосе говорившего. Но также она уловила тонкие, вибрирующие нотки лжи. А снег на улице тихонько хрустнул под чьей-то ногой.
– Нет! – крикнула девушка, видя, что мужчина взялся за ручку. Поздно.
Дверь резко открылась от чьего-то пинка, «раненый» с ходу заломил Савиньёну руку, и в затылок последнему упёрся серебристый ствол «Вальтера». Спустя секунду в дом ворвались семеро вооружённых мужчин в разномастной одежде, в отличие от двух «путешественников», остальные были в масках.
Кирика и выбежавший Жан оказались под прицелом двух «стволов» каждый, а из комнаты раздался короткий вопль Габриель и громкий плач Алисы. Минуту спустя их тоже вытолкали в прихожую.
– Кто ещё есть в доме? – рявкнул высокий, полный мужчина, говоривший по видеофону. Судя по всему, главарь.
– Никого, я уже отпустил экономку. Я покажу, где деньги и ценности, только оставьте нас в покое, – ответил хозяин, пытаясь сохранить хладнокровие.
– Деньги и у нас есть, – усмехнулся один из бандитов, похлопывая по большой спортивной сумке, висящей у него на плече. Ещё три такие же были у его товарищей. – Нам нужно отсидеться. Будете вести себя хорошо – доживёте до утра.
– Где охрана? – холодно спросил Жан.
– Скажем так – нигде, – паскудно усмехнулся рыжий зеленоглазый усач, тот самый «брат», взявший на мушку Савиньёна.
– Заткнись, – посоветовал ему главарь. – Тащи этого урода и его семейку наверх, и глаз с них не спускайте, усёк?
– Усёк, усёк, – отмахнулся рыжий, подавая знак одному из сообщников…

* * *

Их загнали в довольно просторную комнату с двумя маленькими окнами. Бандиты на всякий случай провели простенький обыск, но вязать заложников не стали – что неудивительно, учитывая численный и оружейный перевес. Просто посадили на пол, лицами к «сторожам».
Кирика исподтишка наблюдала за ними. У Рыжего нервы явно сдавали – он постоянно ходил взад-вперёд, щёлкая затвором своего «Вальтера». Плохо – в любой момент может сорваться и начать пальбу.
– Не маячь, – рыкнул на него напарник, судя по акценту и видневшейся части лица, турок или араб. Этот держался спокойнее, просто сидел на стуле и смотрел на пленников, его выдавала лишь дрожь в руках. – Не маячь, – повторил он.
– А ты не указывай мне, понял?!
Кирика молча слушала короткую перебранку, прикидывая, что делать. Они видели лица преступников – значит, шансы, что их отпустят, исчезающе малы…
– Не бойся, – тихо сказал Жан, – мы как-нибудь выкрутимся.
Кирика попыталась улыбнуться, на секунду представив, что он верит в то, что говорит.
– Слушай, – продолжил шёпотом парень, – я знаю, кто они. Два дня назад в соседнем городе грабанули инкассаторский грузовик. Убили двух охранников, ещё человек пять ранили. А теперь их загоняют, как волков. Далеко ж забрели…
– Эй ты, заткнись, понял! – закричал на него Рыжий.
– Молчу, молчу, – Жан демонстративно поднял руки, но бандита уже понесло.
– А ты чего уставилась, тварь?! – заорал он на Кирику. Та молча опустила глаза.
– Умная девочка, – осклабился Рыжий. – Тут, – он помахал пистолетом, – разрывные пули. Знаешь, что они сделают с твоим личиком, а?
Он истерично засмеялся, и вдруг резко повернулся к Габриель и Алисе, которая тихо плакала, пряча лицо в маминой кофте.
– Слушай, либо твой выкидыш замолчит, либо я ей в глаз выстрелю!
– Не кричите на неё, умоляю вас – пытаясь успокоить дочь, попросила Габриель, – она только больше пугается.
– Да мне насрать! Я вас щас обеих порешу! – грабитель наставил на них «Вальтер».
В ту же секунду Савиньён кинулся к ним, пытаясь закрыть жену и дочь собой, но мощный пинок под рёбра отшвырнул его назад.
– Ты на кого руку поднял! – завизжал бандит, хотя руку на него никто не поднимал.
– Уймись! – заорал его напарник, вскакивая. – Подожди спокойно до утра! – добавил он, вчистую выдавая их планы.
– Иди на хрен!
И тут Кирика молниеносным движением оказалась на ногах. Рыжий вскинулся, но было поздно: удар ногой отбросил пистолет в сторону, дальше – резкий, рубящий удар в шею, по сонной артерии. Напарник чертыхнулся, сунул руку за отворот куртки, но девушка каким-то непонятным образом оказалась рядом с ним и коротко врезала ладонью в переносицу. Носовая кость с хлюпаньем вошла в мозг, преступник нечеловечески хрюкнул и повалился на пол.
– Они, они… – попытался спросить Жан.
– Вырубились, – громко сказала девушка, глазами указывая ему на Алису.
Не теряя времени, она начала обыскивать трупы. У Рыжего, кроме «Вальтера», обнаружилась за спиной маленькая кобура с крохотным допотопным «Браунингом», а его товарищ, как выяснилось, тянулся за российским ТТ.
– Надо закрыть дверь, – с трудом сказал отец Жана, – у меня есть ключ.
Едва он достал связку, Кирика ловко выхватила её из его рук.
– Умеете пользоваться? – спросила она, протягивая «ТТшник».
– Д-да…
– Хорошо, начнут ломиться – стреляйте через дверь, – с этими словами она схватила оставшиеся пистолеты и повернулась к двери.
– Рехнулась?! – заорал Жан, которому сейчас было наплевать, услышат его остальные грабители или нет. – Я тебя не…
Девушка на него посмотрела, и словно какая-то сила заткнула ему глотку.
С Кирикой что-то произошло: глаза странно сузились, стали жёсткими и колючими, лицо превратилось в злую, неподвижную маску. Она вдруг стала выглядеть крепче, взрослее и даже вроде бы выше ростом.
– Сидите здесь, – сказала она без намёка на эмоции. И в следующую секунду выскочила из комнаты, на ходу закрыв дверь. Первого бандита она встретила на лестнице – видимо, его послали проверить, что там за шум… Он не успел даже крикнуть.
…Жан непроизвольно съёжился, слушая раздающиеся снизу звуки: выстрелы, удары, звон, треск, ругань… и крики. Громкие, дикие крики. Всё это длилось не дольше минуты, но это была самая длинная минута в его жизни. Затем наступила тишина.
Ключ негромко хрустнул в замке, отец испуганно поднял пистолет, но тут же расслабился – в двери стояла Кирика, и сейчас она снова была обычной девчонкой с очень усталыми глазами. Какие бы метаморфозы не происходили ранее, они закончились.
– Всё в порядке, – бесцветным голосом сказала девушка, – можете выходить.
Савиньёны, ещё не до конца придя в себя, медленно, настороженно потянулись к двери. Алиса, наконец, отпустила маму и тоже захотела выйти, но Кирика вдруг задержала её, взяв за плечи и присев так, чтобы их лица оказались на одном уровне.
– Побудь здесь, хорошо, – с трудом улыбаясь, ласково сказала она.
Девочка, всё ещё испуганная, удивлённо уставилась на неё, но затем вдруг тоже улыбнулась и кивнула.
Когда они увидели комнату, Жан понял, зачем Кирика это сделала.
Тела, скорчившиеся и окровавленные, как попало валялись на полу среди щепок, осколков и кусков штукатурки – отстреливаясь, бандиты как будто палили наугад. Кровь была на полу, стенах и даже потолке, ею воняло так, словно они очутились на бойне.
«Удивительно, что может сделать такая маленькая вещица, как пистолет», – нарочито отстранённо подумал он, далеко обходя труп, которому выстрелом снесло пол-лица. Малыш-«Браунинг», как выяснилось, отлично работал на близкой дистанции. И тут раздался тихий стон.
Кирика моментально оказалась рядом с главарём банды – он изо всех сил зажимал глубокую рану в животе, ноги конвульсивно подёргивались, лицо было сплошь забрызгано кровавой рвотой.
– П-постой, – прохрипел он, приподнимаясь и глядя на девушку, – скажи хотя бы.. кто ты?
Девушка молчала.
– Скажи… они н-ничего не поймут… мне уже всё равно, но…
– Нуар, – тихо, но очень чётко произнесла она.
– Даже так, – бандит прикрыл глаза и улыбнулся. – Хорошо. Х-хотя бы… не так стыдно.
Жан увидел, как поднимается вороненый ствол.
– Нет! – крикнул он, но поздно. «Вальтер» зло рявкнул, грабитель откинулся назад, забрызгивая пол остатками затылка. Габриель взвизгнула, прижимаясь к мужу, который с исказившимся лицом смотрел на японку.
– Зачем? – дрожащим от ярости голосом спросил Жан. – Зачем?! Он ведь уже ничего не мог нам сделать.
Девушка молчала – у неё не было ответа, она просто привыкла, что так нужно.
«Вот и всё», – думала она, вытащив носовой платок и тщательно протирая пистолет. Её отпечатков не было не в одной картотеке – и не надо, что бы они там появлялись. «Вальтер» упал рядом с последней жертвой, дальше последовала очередь «Браунинга»…
Вот и всё – очередная партия людей отправлена на тот свет.
Вот и всё – и никаких крокодильих слёз, сухая констатация факта. Нуар вернулась, она снова в игре…
– Не говорите про меня полицейским, – попросила Кирика, направляясь к двери, - скажите, что они просто перегрызлись при дележе добычи.
– Ты думаешь, в это кто-нибудь поверит? – мрачно усмехнулся Савиньён.
– С вашими связями – поверят. И не только в это.
– Постой! – крикнул Жан, видя, как девушка направилась к двери, на ходу сняв с вешалки свою куртку. Она обернулась, глядя ему в глаза. Что он хотел сказать? Что он мог сказать? Несмотря на то, что она их спасла, не смотря на то, что она рисковала собой ради них – Кирика сейчас казалась ему страшнее, чем все эти психи, вместе взятые. Потому что она была самой Смертью.
Ответа не было.
– Спасибо, – наконец сказал он.
– Мне жаль, что всё так вышло, – прошептала девушка, и в тёмных глазах отразилась боль.

* * *

Она шла по заснеженному двору, когда со спины раздался спокойный, хрипловатый мужской голос:
– Давай я хотя бы отвезу тебя куда-нибудь.
– Спасибо, не надо, – ответила Кирика. В лисьих глазах Савиньёна-старшего отразилось удивление.
– Последний автобус – через сорок минут, до ближайшей остановки – пять километров через горы. Ты не…
Он усмехнулся.
– Что я несу? Конечно, успеешь. Слушай, вся эта история… а ты очень нравишься моему сыну…
– Если хотите, я уйду из школы.
– Это необязательно, но не общайся с ним хотя бы какое-то время, хорошо? И, знаешь…
Он в упор взглянул на девушку.
– Я не бандит, но по работе приходилось общаться с разными людьми, и… я краем уха слышал, кто такие Нуар.
Девочка вздрогнула, как от удара.
– Не волнуйся, я человек слова, под пытками ничего и никому не брякну. Потому что Жан мне этого не простит. Я лишь хотел сказать, что есть процессы, которые не повернуть вспять, и это хорошо. Так что… удачи.
– Спасибо, – просто сказала Кирика. – Берегите его.
…Жан сидел на кухне с сигаретой в зубах, приспособив подстаканник в качестве пепельницы. Ему сейчас был не до хорошего поведения.
– Где Габриель? – спросил вошедший отец.
– С Алисой, в спальне. Обе отключились. – Жан мельком заглядывал туда. Мачеха сидела на кровати, и обнимала дочь с таким видом, будто никогда её больше не отпустит, – Нервное напряжение, сам понимаешь.
– Понятно, – мужчина подошёл к шкафчику и вытащил оттуда бутылку текилы.
– Что она тебе сказала?
– Не важно, – ответил мужчина, наливая напиток в стакан. – Жан, я хочу сказать тебе одно: вы с Кирикой не сможете быть вместе. Никогда.
–Почему? – спокойно спросил парень, всем видом демонстрируя несогласие.
– Понимаешь… У неё есть дело в этом мире, – отец закинул содержимое стакана в глотку, даже не касаясь его губами. И тут же налил новый.
– Мне-то что? Пускай занимается, чем хочет.
– Это ты сейчас так говоришь. Но ты никогда не сможешь её понять. Не веришь – сходи в столовую, посмотри на трупы. Ты не смиришься с этим. Сделать это сможет только такой же, как она. Надеюсь, такой человек есть на свете.
Отец замолк, и второй стакан отправился по назначению.
– Она что, какая-то супергероиня, как в комиксах? – с мрачной, обречённой усмешкой спросил Жан.
– Нет конечно. Поверь, никому не нужны герои. Если кому-то пришлось проявлять героизм, значит кто-то другой конкретно протупил. Нужны люди, которые будут просто делать дело. Быстро, качественно и без соплей. Если хочешь, «санитары леса». Она одна из них. Поверь, ты ей только помешаешь.
Жан молча спрятал лицо в ладонях, убеждая себя, что глаза слезятся просто от сигаретного дыма.

* * *

Мирель Букэ сидела и катала по столу положенную на бок почти пустую бутылку, когда стук в дверь вырвал её из пьяной полудрёмы. Молодая женщина подошла к двери и обнаружила за ней подругу.
– Кирика? Ты же говорила… Что случилось?
Вид девушки произвёл отрезвляющий эффект. Бледная, осунувшаяся, с совершенно пустыми глазами – Кирика явно пережила шок. Корсиканка быстро проводила её на кухню, заварила чай покрепче, и, после секундного колебания, вылила туда остатки коньяка. Выпив, девушка вкратце рассказала о случившемся.
– Вот так, – закончила она.
С минуту они молчали. Мирель чувствовала, как чья-то холодная рука будто схватила её за внутренности и начала выворачивать. Ведь это она убедила подругу туда поехать… И в то же время, в голове крутился один вопрос – почему же она не почувствовала состояние девушки, как до этого, с порезанной рукой. Ответ был налицо – в этот раз Кирике, как не парадоксально, не угрожала реальная опасность. Обычные бандиты, всего семь человек – даже не проблема, а так, серые будни. Наконец, женщина сказала:
– Слушай, я понимаю, тяжело снова… впутываться во всё это, но ты ведь спасла хороших людей. И, значит, это было не зря.
– Да. А ещё я поняла… Что никогда не стану нормальной.
– О чём ты? – настороженно спросила Мирель.
– Как ты думаешь, много было шансов, что такое вообще случиться? Что всё так совпадёт, и я опять стану… – девочка на секунду замолкла, – я поняла… это наша судьба. «Да защитят их тёмные руки покой новорождённых». Мы можем убежать на необитаемый остров, и всё равно обстоятельства сложатся так, что мы снова будем убивать. Мы стали Нуар, и с этим ничего не поделаешь..
– Послушай меня, – Мирель потянулась через стол и крепко взяла руки Кирики в свои. – Один случай – ещё не показатель. Мы никому ничего не должны. Мы и так наворотили достаточно. С чего ты взяла, что нам снова придётся быть Нуар?
– Я чувствую, – просто сказала девушка, и этот аргумент был сильнее любой логики. –Мирель, – прошептала она, глядя в пустоту, – я знаю, ты не хочешь… Но не бросай меня одну. Пожалуйста.
– Балда. Куда же я денусь… – ласково улыбнулась женщина.
– Тогда… иди ко мне, Мирель.
«Всё будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем. Но этим можно заняться и завтра», - думала корсиканка, обнимая и жадно целуя подругу. – «А сейчас ей нужны любовь, нежность и тепло. И я могу их ей дать».
Tags:

  • 1
Читала на юри.нет, круто))) Мне тоже понравилось, как и Сайе)

  • 1
?

Log in